Фигурист Петр Гуменник за две недели до старта Олимпийских игр установил новый российский рекорд в короткой программе, выступая на всероссийском турнире памяти Петра Грушмана в Санкт-Петербурге. Формально это был обычный старт без статуса крупного чемпионата, но итоговые оценки произвели эффект разорвавшейся бомбы: 109,05 балла — наивысший результат среди российских одиночников за всю историю. Вопрос «как ему это удалось» в данном случае включает не только спортивную, но и судейскую составляющую.
Сейчас мировое фигурное катание живет в режиме предолимпийского марафона. Ведущие фигуристы уже прошли отбор через национальные первенства, кто‑то проверяет формы на континентальных чемпионатах. Российские одиночники находятся в иной реальности: без международного рейтинга, без уверенного опыта последних сезонов на крупных стартах, но с пониманием, что соревновательная практика жизненно необходима, особенно прямо перед Олимпиадой. Для Гуменника участие в петербургском турнире стало именно таким рабочим стартом — возможностью прогнать короткую программу в условиях реальных соревнований и снять лишнее напряжение.
Состав участников турнира был более чем скромным — всего восемь одиночников. При этом только Гуменник представлял основную сборную России, остальные — молодые или возвращающиеся спортсмены, многие из которых пока далеки от международного уровня. Отсюда и особенность турнира: здесь никто не боролся за медали любой ценой, куда важнее были отработка содержания программ и попытки нарастить сложность.
Несмотря на отсутствие жесткой конкуренции, несколько фигуристов осмелились пойти на максимальный технический контент. Так, Игорь Ефимчук, недавно вернувшийся после длительного перерыва, включил в короткую программу четверной тулуп. Попытка оказалась неудачной — падение на выезде с прыжка лишило прокат цельности и уверенности. В результате Ефимчук оказался лишь пятым после короткой программы.
Куда интереснее смотрелся прокат Ильи Строганова. Он рискнул сразу двумя старшими четверными — лутцем и риттбергером. Лутц получился с помаркой: касание льда рукой и потерянный каскад вынудили уже по ходу программы перестраивать план и ставить тройной тулуп в связку к риттбергеру через тройку. Однако удержать такой уровень сложности до конца Строганов не сумел — падение на тройном акселе стоило ему существенной части баллов. Итог — 74,22 балла и промежуточное третье место.
Чуть стабильнее выступил Семен Соловьев. Он не стал делать ставку на авантюру и предпочел «рабочий» набор прыжков: тройной аксель, четверной тулуп и каскад тройной лутц — тройной тулуп. Без излишнего риска, но при аккуратном исполнении и качественных непрыжковых элементах это принесло ему 88,53 балла и вторую строку протокола. В отсутствие глобальной борьбы за лидерство именно стабильность позволила Соловьеву выглядеть солидно на фоне соперников.
Однако все взгляды с самого начала были обращены исключительно к Петру Гуменнику. Первый день прокатов пришелся на середину буднего дня, но трибуны в петербургском дворце все равно заполнились удивительно плотно. Зрители встречали Петра овациями уже на разминке — очевидно, большинство пришло именно ради него. Внешне фигурист выглядел максимально собранным и спокойным, без признаков лишних эмоций, которые нередко мешают как раз на подготовительных стартах.
Короткая программа Гуменника прошла без срывов, но и без идеальной стерильности, если разбирать элементы под лупой. Стартовый каскад четверной флип — тройной тулуп был выполнен настолько убедительно, что даже при строгом судействе вряд ли возникли бы споры. А вот на четверном лутце и тройном акселе приземления были чуть неуверенными — с неточной фиксацией дуг и возможными сомнениями по недокрутам в пределах менее четверти оборота. При международной бригаде судей часть надбавок за качество исполнения (GOE) наверняка оказалась бы ниже, чем в реальности.
Тем не менее в целом программа уже «сидит» на фигуристе. Исчезло то мельтешение, которое бывает в начале сезона, когда спортсмен словно догоняет музыку и элементы. Прокат выглядел собранным, логичным, без ощущения нервного срыва или сумбурной спешки. По дорожкам шагов, вращениям и общему ведению программы Гуменник продемонстрировал уверенное владение материалом. Единственный ощутимый сбой — небольшая потеря скорости на финальном вращении, из‑за чего он едва заметно не уложился в музыкальный акцент. Для внутреннего старта за две недели до Олимпиады это скорее рабочий момент, чем тревожный сигнал.
Реальный масштаб результата во многом объясняется спецификой отечественного судейства. На внутренних турнирах, особенно такого уровня, оценки часто носят характер «аванса поддержки» лидерам сборной. В протоколе Гуменника — максимально возможные уровни сложности практически на всех элементах, щедрые надбавки за прыжки и компоненты выше 9,25. Это и позволило суммарно добраться до 109,05 балла — планки, которую до этого не преодолевал ни один российский одиночник. Важно понимать: такая оценка — не прямое отражение реальной позиции Гуменника в мировом рейтинге, а, скорее, демонстрация доверия судей и попытка психологически укрепить спортсмена накануне главного старта четырехлетия.
Всегда возникает вопрос: насколько подобные «домашние» рекорды вообще сопоставимы с международной арбитражной практикой. Если разложить прокат Гуменника по деталям, становится очевидно, что при более строгом судействе часть GOE оказалась бы заметно скромнее, а компоненты — ближе к диапазону 8,75–9,00. В таком случае итоговый балл снизился бы, и рекорд, вероятно, не был бы столь впечатляющим. Однако для самого спортсмена сейчас важнее не абсолютная цифра, а ощущение, что он объективно способен катать короткую программу на уровне более ста баллов, если приведет к идеалу каждое приземление и избежит даже мелких погрешностей.
Психологический аспект здесь не менее значим, чем технический. Гуменник долгое время считался перспективным, но нестабильным спортсменом, который то выстреливает, то неожиданно срывает ключевые элементы в решающие моменты. Старт в Санкт-Петербурге был нужен ему не как шоу для зрителей, а как тренировка в условиях приближенных к олимпийским, но без удушающего давления статуса. В этом смысле «лояльный» высокий балл становится инструментом: он фиксирует в сознании фигуриста мысль, что он уже дорос до уровня лидеров, и теперь задача — привести фактическое исполнение к этим цифрам на более жесткой международной панели судей.
Нельзя недооценивать и тот факт, что Гуменник вместе с тренерским штабом пошел на сознательный риск в подборе контента. Тройной аксель плюс два четверных в короткой программе — это не просто сложный, а по сути топовый набор для нынешних международных стандартов. Многие фигуристы накануне Олимпиады предпочитают чуть упростить контент ради надежности, а усложнение оставляют на произвольный прокат. Команда Гуменника делает ставку на то, что именно «заряженная» короткая программа позволит ему сразу вклиниться в верхнюю часть протокола, даже если в произвольной что‑то пойдет не идеально.
Важно и то, как выглядела хореографическая часть программы. За последние сезоны Петра нередко критиковали за излишнюю «техничность» в ущерб артистизму. Сейчас заметно, что работа над компонентами ведется системно: более осмысленная работа руками, точная акцентировка движений под музыку, чистые линии корпуса. Да, пока еще не хватает той свободной раскованности, которой отличаются лидеры, уверенные в своем мировом статусе, но прогресс по сравнению с прежними сезонами очевиден. В сочетании с мощным техническим базисом это и стало основой столь щедрого судейского отношения к компонентам.
Не стоит забывать и о стратегической задаче: Гуменнику как одному из немногих российских одиночников, получивших шанс выступить на крупнейшем старте, необходимо за короткий срок вернуть или даже создать заново соревновательный тонус на уровне мировых элит. Пользы от закрытых прокатов или тренировок без зрителей здесь мало. Именно такие старты, как турнир памяти Грушмана, позволяют отладить ритуалы перед выходом на лед, протестировать разогрев, проверить устойчивость к шуму трибун и оценить, как организм реагирует на стресс за две недели до ключевого турнира.
Поэтому ответ на вопрос, как Гуменнику удалось побить российский рекорд, комплексный. Технически — за счет сверхсложного набора прыжков и уже выкатанной программы без серьезных помарок. Организационно — благодаря правильно выбранному старту в нужное время и грамотному распределению нагрузки перед Олимпиадой. Психологически — через уверенность, которую ему дали и поддержка трибун, и очевидное доверие судей. Формально этот рекорд еще не гарантирует высокого результата на международной арене, но показывает главное: при вычищенной до идеала короткой программе Гуменник способен бороться на уровне мировых лидеров, а не просто доезжать прокат без падений.
Именно сейчас перед ним стоит ключевая задача — не увлечься цифрой на табло и условным статусом рекордсмена, а превратить этот «домашний» успех в полноценную базу для олимпийского старта. Если Петр и его команда смогут сохранить хладнокровие, добавить точности в приземлениях и удержать нынешний заряд уверенности, то турнир в Санкт-Петербурге войдет в историю не только рекордным протоколом, но и как точка, с которой начался его реальный рывок на международном уровне.