Российский журналист и писатель Игорь Рабинер жестко раскритиковал пенальти в ворота «Спартака», назначенный в выездном матче 24-го тура РПЛ против «Ростова». Эпизод с участием защитника красно-белых Георгия Джикии вновь поднял вопрос о качестве судейства в российском чемпионате и о том, как трактуются спорные моменты с помощью ВАР.
По мнению Рабинера, назначенный 11-метровый выглядел чрезмерно мягким и не соответствующим уровню крупнейших европейских турниров. Он подчеркнул, что подобные решения попросту невозможно представить в Лиге чемпионов, где планка для назначения пенальти значительно выше.
Журналист обратил внимание на то, как по-разному один и тот же эпизод смотрится в разных ракурсах. В прямом эфире, как отметил Рабинер, контакт между игроками был едва заметен и выглядел как обычная игровая борьба. Повтор с обычной скорости также не создавал впечатления грубого нарушения. Однако, когда момент разбирают по стоп-кадрам, картинка резко меняется: кажется, будто имеет место очевидная накладка, словно явный фол, которого, на взгляд эксперта, в динамике эпизода не было.
Рабинер назвал это характерной проблемой судейства в РПЛ: использование ВАР и стоп-кадров, по его мнению, часто искажает реальное восприятие игрового момента. В результате судьи начинают принимать решения не по живой игре, а по «замороженной» картинке, где любое касание выглядит более грубым и акцентированным, чем оно было в действительности.
Он также напомнил, что подобные эпизоды происходят в лиге регулярно. В пример Рабинер привёл недавний матч ЦСКА с «Сочи», где армейцы также остались недовольны судейскими решениями по схожим моментам в штрафной. Это, по его словам, уже выстраивается в тенденцию: мягкие, «натянутые» пенальти, которые сильно влияют на исход игр и вызывают раздражение у команд и болельщиков.
Характеризуя общую ситуацию, Рабинер саркастически заметил, что судейство в российской Премьер-лиге превратилось в «отдельный вид искусства». Под этим он, по сути, имел в виду, что в РПЛ формируется своя специфическая логика трактовки эпизодов, зачастую отличная от международных стандартов. Там, где в Лиге чемпионов и ведущих европейских лигах игру бы продолжили, в России нередко следует свисток и указание на 11-метровую отметку.
Отдельно журналист остановился на контрасте между РПЛ и Лигой чемпионов. В европейских турнирах судьи, как правило, стараются сохранять высокий порог для назначения пенальти: контакт должен быть явным, фол — очевидным, а падение — логичным следствием нарушения, а не его имитацией или преувеличением. В России же, по мнению Рабинера, достаточно минимального касания, которое в замедленном повторе превращается в повод для указания на точку.
Критика коснулась не только самого эпизода, но и принципов работы ВАР. Рабинер фактически поставил под сомнение подход, когда судьям показывают момент в многочисленных повторах и на стоп-кадрах, вместо того чтобы оценивать его, исходя из логики живой игры. По его словам, из-за этого арбитры начинают искать фол там, где его не было, и подстраивают своё решение под «красивую картинку» контакта, оторванную от реальной динамики эпизода.
Матч «Ростов» — «Спартак» обслуживала следующая судейская бригада. Главным арбитром встречи был назначен Алексей Сухой. На линиях работали помощники Игорь Демешко и Александр Богданов. Резервным судьёй выступал Никита Новиков. За систему видеоповторов ВАР отвечал арбитр Владимир Москалев, его помощником (АВАР) был Ранэль Зияков. Инспектором матча назначен Александр Колобаев. Именно под руководством этой бригады и был зафиксирован спорный пенальти, вызвавший бурную реакцию в экспертной среде.
Ситуация с Джикией стала показательной ещё и потому, что затронула сразу несколько болезненных тем: доверие к системе ВАР, уровень подготовки российских судей и общие стандарты трактовки единоборств в штрафной. В преддверии реформ судейского корпуса и постоянных разговоров о необходимости «подтянуть» уровень судейства до европейских норм подобные эпизоды только усиливают ощущение разрыва между декларациями и реальностью.
Мягкие пенальти вроде того, о котором говорит Рабинер, опасны не только тем, что меняют ход конкретного матча. Они влияют на репутацию всего чемпионата. Болельщики начинают воспринимать результаты через призму судейских решений, а не исключительно спортивного принципа. Клубы публично выражают недовольство, тренеры на пресс-конференциях предпочитают говорить не о тактике и игре команды, а о фолах и карточках. В итоге судейство оказывается в центре повестки, затмевая футбол.
Есть ещё один важный аспект — психологический. Игроки, видя, что любое лёгкое касание в штрафной может быть трактовано как пенальти, адаптируют своё поведение. Обороняющиеся начинают действовать более осторожно, иногда даже пассивно, боясь вступать в жёсткую борьбу. Нападающие, наоборот, понимают, что падение после минимального контакта может принести пользу. Это ведёт к росту симуляций и театральности, что ещё дальше отдаляет футбол от честной спортивной борьбы.
Между тем международный опыт показывает: ВАР можно использовать так, чтобы он помогал игре, а не разрушал её логику. В топ-чемпионатах видеоповторы всё чаще применяются как инструмент для исправления очевидных ошибок, а не для поиска микроконтактов, которые в реальном времени никто бы не посчитал фолом. Судью зовут к монитору, как правило, в случаях явной, грубой, потенциально переломной ошибки. В российском чемпионате пока слишком часто складывается впечатление, что технология используется для чрезмерной детализации каждого столкновения.
Выступление Рабинера важно ещё и потому, что оно отражает позицию части профессионального журналистского сообщества: эксперты всё чаще говорят не о «человеческом факторе», а о системных проблемах судейства. К ним относят и неоднородность трактовок одних и тех же эпизодов в разных матчах, и зависимость решений от стоп-кадров, и недостаточную открытость судейского корпуса в объяснении своих действий.
Отдельно стоит сказать о том, что сравнение с Лигой чемпионов — это не просто эмоциональная фигура речи. Для РПЛ подобные параллели болезненны, но показательны. Клубы стремятся выступать в еврокубках, заявляют о больших спортивных амбициях, однако уровень судейства зачастую остаётся на ступень ниже. Когда журналист говорит, что не может представить такой пенальти в Лиге чемпионов, он фактически констатирует разрыв стандартов: в одном турнире подобный контакт считается частью игры, в другом — поводом для решающего штрафного удара.
Наконец, дискуссия вокруг эпизода с Джикией поднимает вопрос о том, что именно нужно менять в российском судействе. Это и повышение требований к работе с ВАР, и обучение судей оценивать эпизоды прежде всего в динамике, а не по кадрам, вырванным из контекста. Это и выработка единых, стабильных критериев для назначения пенальти, которые были бы понятны и игрокам, и тренерам, и зрителям. Без этого любые подобные моменты будут и дальше вызывать сомнения и подпитывать разговоры о «мягких» или «нарисованных» пенальти.
Слова Рабинера о том, что «судейство в РПЛ — отдельный вид искусства», можно рассматривать как иронию, но за ней стоит вполне серьёзный посыл. Пока в российском футболе не будет чёткого и предсказуемого стандарта трактовки спорных ситуаций, любые скандальные 11-метровые, подобные тому, что был назначен в ворота «Спартака» в Ростове, будут восприниматься не как исключение, а как часть привычной картины чемпионата.